Омерта. Дождь

Омерта Дождь Автор: Виктор Дакруа копирование запрещено Посвящается Анастасии        Небо затянуло тяжёлыми тучами. Дождь шёл сплошной пеленой, заглушая все звуки города. Не было ни шума моторов, ни гула толпы. Алекс как будто остался с собой один на один, находясь в центре непрерывного людского потока. Он видел, как открывались рты, руки взмывали вверх в нелепых жестах, смешные гримасы искажали лица, но не слышал ничего, кроме шума падающей воды. И не хотел слышать… Впереди, в нескольких кварталах, находился парк. Там в последнее время редко кто появлялся - тёплая пора закончилась, аттракционы не работали, короче никаких развлечений. Арку главного входа давно облюбовали вороны, впрочем как и скамейки, на которых стало уже невозможно сидеть. Парк превратился в заброшенное место, в обиталище для одиноких, утонувшее в затерянном времени. Теперь здесь остались лишь призраки умершего лета, медленно тающие под струями холодного дождя.        Около главной арки Алексу повстречался человек, стоящий под высоким буком. Его глаза смотрели в землю и, казалось, ничего не видели. На морщинистый лоб падали капли, продравшиеся сквозь крону величественного дерева, стекая вниз тоненькими ручейками. Алекс прошёл мимо, гадая, что же заставляет незнакомца стоять здесь. Он не увидел, что глаза незнакомца оторвались от созерцания мокрой травы и посмотрели ему вслед. В них отражалась лишь мёртвая пустота, бесконечное бледно-голубое пространство, не оттеняемое даже прозрачной белизной. Только каплями дождя, падающими на едва мерцающие отблески серых слёз. Слёз, пытающихся сделать радужку какой-то тусклой и грязной. Незнакомец опустил в карман правую руку и медленно, понурив голову, двинулся по центральной аллее…        Деревьев становилось всё больше, они всё сильнее нависали над головой, но всё равно не могли хоть как-то укрыть от развёрзшихся небес. Дорога впереди как будто исчезала в некоем невидимом тумане, сквозь который проступали странные, непонятные очертания. Как некие обломки, забытые всеми на дороге.        Как бесполезные крылья, выброшенные последним ангелом…        Алекс прошёл ещё немного вперёд и наконец увидел справа высокую металлическую ограду. Он никогда не понимал, зачем её поставили, но всегда восхищался её красотой: изящные острые зубья, казавшиеся почти невесомыми в пропитанном влагой воздухе, прутья, украшенные причудливой резьбой с псевдо-серебряным налётом. И сейчас, наполовину оставаясь в тени, она выглядела как нечто нереальное. Нечто, не имеющее к этому миру никакого отношения.        Напротив ограды стояло несколько небольших деревянных статуй, изображавших карликов, гномов и других подобных существ. У некоторых из них уже не было головы, руки или других частей тела, их лица пересекали огромные гниющие трещины - слишком давно их сделали на потеху детям. Но они стояли несмотря ни на что, и ни одна фигурка ещё не развалилась окончательно.        Алекс присел на корточки у фигуры какого-то древнего старца с длиннющей бородой, половина которой превратилась в чёрную полусгнившую массу, при этом опёршись спиной об основание статуи. Он промок с ног до головы, чувствовал в ногах хлюпающую влагу, однако не собирался никуда уходить. Всё же тут лучше, чем в четырёх стенах, соединённых пустым белым потолком. Здесь было что-то ещё, кроме всепоглощающей тишины.        И, главное, он не чувствовал здесь никаких пределов, ведь грозная пелена вверху - не преграда для невидимого внутреннего полёта.        Но дождь лился уже даже за тучами, из стремительно разрастающихся трещин серого неба…        Пространство за оградой всегда оставалось совершенно невидимым, будь то пасмурный день, как сейчас, или же ясный и солнечный. Там всегда лежали глубокие тени, сквозь которые невозможно было ничего рассмотреть. Но неделю назад, когда лил такой же тяжёлый дождь, Алексу показалось, что он видел там какое-то движение, некие едва ощутимые взгляду очертания. И теперь он надеялся на повторение видения, хоть и не осознавал до конца, зачем ему это.        Идея о том, чтобы обойти ограду с другой стороны, не раз приходила ему в голову, но до осуществления дело так и не дошло. Оба её конца упирались в густое сплетение деревьев, он не знал ни того места, где она начиналась, ни где заканчивалась. Можно было, конечно, просто перелезть через зубья, но на такое он не решался, и даже не потому, что ограда казалась слишком высокой. Просто что-то его останавливало - нет, не страх, что-то гораздо большее…        Что-то, находящееся по ту сторону.        Вот и сейчас он только сидел и смотрел, даже не пытаясь подойти поближе. Сидел и ждал…        Дождь тем временем становился всё сильнее. Сверху тяжело нависали густые ветви, изнемогающие от влаги: листья, превратившиеся в жалкие истрёпанные обрывки, покрывали землю грязно-зелёным ковром. Что-то увидеть можно было лишь на расстоянии нескольких шагов (не только за оградой) - такой густой и непробиваемой стала стена ливня.        Тишина умирала, опутанная дьявольским шёпотом ночных теней…        А потом пространство за оградой начало почти неуловимо изменяться - это скорее ощущалось некими отдалёнными уголками глаз, чем действительно виделось. Ведь темнота никогда не бывает постоянной - на самом деле она не менее изменчива, чем свет, но решиться увидеть эти изменения могут не многие.        Тьма принимала очертания чего-то конкретного, в ней стали проявляться мягкие серые линии, как на плёнке негатива, свечение становилось всё больше и больше, и в конце концов стало почти ослепительным на фоне непробиваемо тёмного воздуха… и из сияния выступила фигура.        Она показалась лишь на несколько мгновений, после чего вновь стало темно, но Алекс всё-таки успел разглядеть лицо. Призрачно белая кожа, на которой отражались изломанные тени падающих струй, большие чёрные глаза, длинные светлые волосы, развеваемые серыми крыльями падающего ветра…        Он поднялся и пошёл к ограде, надеясь что это ещё не всё. Но тьма уже застыла, оставив ему одни лишь воспоминания - единственная вещь, остающаяся с нами всегда. Алекс обрушил кулаки на прутья ограды, теперь он её просто ненавидел, она превратилась для него в олицетворение бесконечной стены жизни. Но вскоре он опустил руки, поняв, что всё равно ничего не изменит.        Именно в этот момент под его ребро вонзился нож.        Его убийца вышел из туманной пелены, вышел, абсолютно не скрываясь, нигде не пряча свой клинок, тускло мерцающий в преломлённом от дождя свете. Не прятал он и своего лица, но когда Алекс посмотрел на него, он снова увидел только испещрённый морщинами лоб, по которому бесконечными ручейками бежала вода.        - Этот ненавистный дождь. Скоро он зальёт землю до краёв. - его голос был хриплым и каким-то надломленным. - В тот день, когда я остался один, был такой же дождь. Он повсюду…        Алекс упал в мутную лужу, крепко схватившись за рукоятку ножа.        - Не вынимайте нож. Не вынимайте…        - Дождь пьёт нашу кровь. Но когда-нибудь он прекратится. Когда не будет испытывать жажду.        - Не…        Но незнакомец уже схватился за рукоятку и резко потянул нож на себя. Кровь хлынула потоком, смешиваясь с грязной водой растекающихся луж. Убийца постоял над Алексом некоторое время, а потом двинулся дальше, так же низко опустив голову.        Через несколько минут его силуэт полностью растворился в тёмном чреве холодного парка…        Алекс лежал, не издавая ни звука и почти ничего не чувствуя. Это может показаться странным, но на самом деле боли почти не было - лишь теплота, медленно разливающаяся по всему телу. Теплота, которая несла с собой долгожданный покой.        Нет, он не должен предаваться таким мыслям, они несут с собой смерть. Он должен… но что он может?        Алекс закрыл глаза, но через несколько минут чернота, которую он видел, начала стремительно подёргиваться красным…        Сияние… Оно прорезало темноту подобно случайному солнечному лучу, вырвавшемуся из сверкающей сети ещё мирно спящего рассвета. Он с трудом поднял голову, и опять увидел её: белые руки сжимали прутья ограды, но причудливую серебряную резьбу было видно сквозь пальцы        А через мгновение она оказалась с ним рядом - просто пройдя сквозь преграду, не задерживаясь ни секунды. Невесомая рука коснулась его щеки, и Алекс как будто почувствовал прикосновение свежей утренней росы к своей коже, но он в то же время понимал, что это всего лишь прикосновение дождя.        - Не шевелись, прошу тебя… - её голос походил на нежный шелест осенних листьев. - Не шевелись.        Пальцы переместились к его виску, а потом всё вокруг замерло… застыло в сломанном зеркале бесконечной реки времени: отражения прошлого, подёрнутые полупрозрачной тающей дымкой, тёмные взгляды, смотрящие на него изнутри, в которых не отражалось ничего, кроме сырых камней одиночества, рваные обрывки облаков, превратившихся в снег, размазанный на чёрных шрамах одинокой ночи… Это было как прилив.        А потом Алекс потерял сознание.        Лицо призрака, сидящего над ним, замерло, и больше уже не меняло своего выражения. Дождь, до этого проходивший сквозь неё, теперь стекал по лицу. Больше видение не было его частью.        Вскоре на пространство перед оградой вышел человек, припозднившийся путник. Увидев тело в луже крови, он тут же бросился к нему.        - Что с ним произошло? - спросил он. - Надо позвать на помощь, он же теряет кровь.        Она не шевелилась. Только теперь он понял, что видит сквозь неё ствол высокого вяза. А потом он увидел на её лице что-то ещё. И лишь через несколько минут сообразил, что именно. Это была трещина.        Трещин становилось всё больше, они неотвратимо разрастались, и к тому времени, когда прибыли полицейские, всё уже было кончено.        Но её невидимые осколки долго ещё таяли под горькими струями затихающего дождя, перетекая в плавное течение раненного ветра…               Где-то, где нет тьмы, далеко отсюда, ветер набирал силу.        Алекс проснулся каким-то рывком. Только что спал, а теперь уже сидел на постели, широко раскрыв глаза. Боль в голове была просто невыносимой, словно в мозг засунули холодные куски льда. За окном всё так же барабанил дождь, он видел лишь мокрое стекло, покрытое блестящими в свете фонарей потёками.        На секунду ему привиделось размытое отражение бледного лица, как будто сделанного из текущих капель, но вскоре всё исчезло. Странно, вроде ведь никогда не страдал галлюцинациями.        Он поднялся и прошёл в ванную. Лишь сейчас он обратил внимание, что находится вовсе не у себя дома, обстановка была привычной, но совсем не домашней.        Больница.        Немного поплутав, Алекс всё же нашёл путь к ванной. Странно, что из персонала он видел только одну медсестру, спящую на столе регистраций, ведь даже ночью в отделении всегда должно быть хотя бы несколько человек. Но больше никого не было…        Взявшись за ручку двери в ванную, он вдруг вспомнил странный сон, снившийся ему ночью. Пришла обжигающая мысль о том, что отражение на стекле странным образом походило на лицо призрака из сна. Однако вскоре он отбросил эти вздорные мысли…        Покрутив красный кран, он понял, что горячей воды нет. Ну что ж, пока сгодится хоть какая. К счастью, холодной воды, как это всегда бывает, было в избытке. Он набрал горсть и опрокинул себе на лоб. Стало немного легче.        Внезапно он почувствовал, как что-то течёт из его носа. Алекс провёл рукой над верхней губой, но крови не было…        На его пальцах осталась только вода. Но эта вода казалась какой-то другой, пришедшей изнутри, с ненастных улиц.        Он вернулся в палату, нашёл скальпель, прошёл назад к раковине. Долго не решался ничего предпринять, но потом глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки. Дрожащее лезвие сделало один небольшой разрез у локтя… В сливное отверстие медленно упали капли бледной крови, казалось, его кровь смешана с чем-то ещё.        По стенкам раковины поползла дождевая вода…        Толпа куда-то исчезла. Небеса оставались затянутыми тёмными тучами, и казалось, что внизу не осталось ни одного сухого места. Но на этот раз всё было по-другому. И Александра О'Хаару не покидала твёрдая уверенность в том, что где-то там, вверху, всё-таки скрывается солнце. Солнце, не противоречащее дождю. Ведь дождь никогда не умирает.        И ещё он верил: это не кровь облаков…