Трое

Где-то на улице сейчас, должно быть, летний полдень, и солнце вовсю накаляет крыши, заставляя горожан открывать окна, опускать жалюзи и покупать новые мощные кондиционеры. Но в комнате Аллена прохладно, сюда не проникает ни один солнечный луч. Комнату освещают лампы "дневного света", закрепленные на низком на потолке. Для обладающего чувствительными глазами вампира такое название звучит издевкой, ибо спектр излучения лампы не имеет никакого отношения к настоящему дневному свету.
Комнату на барже трудно назвать просторной, как трудно и назвать особенно уютной - очень широкая кровать, стеллаж с книгами и компакт-дисками, музыкальный центр на кронштейне и компьютер в углу. Обстановка, близкая к аскетической. Но для прячущейся от солнца и жары троицы бессмертных комната вполне приемлема. Они уже успели насытиться и роскошью, и богатством.. теперь им достаточно минимального комфорта.
Центр играет популярную молодежную музыку. Это одна из многочисленных европейских радиостанций. Гарет, разлегшаяся на кровати в позе сытой кошки,отстукивает ладонью ритм звучащей мелодии. Гэбриэл завладел пультом и каждые пять минут пытается поймать другую волну, но все его выборы - тяжелый металл, американское кантри, джаз отметаются Гарет, как мало пригодные для ее нежных современных ушек. Аллен сидит, по своему обыкновению, за компьютером. Его пальцы летают над клавиатурой с немыслимой скоростью.
- Хэй, Аллен, в скольких чатах ты сидишь?
Аллен на миг замедляет печать, но сосредоточенно молчит. Когда Гэбриэл уже забывает, зачем задал вопрос, тот отвечает.
- Четыре канала на IRC, на одном три привата, на другом четыре.. и еще парочка.
- Ping 5 минут, - ехидно говорит Гарет. - Гэб, да мы в лаге.
- Говори нормально хоть ты, пожалуйста. - Гэбриэл делает комично-трагичную физиономию и закатывает глаза.
- Я хочу сказать, что время от твоего вопроса до получения его ответа 5 минут. Это очень много. В норме три-четыре секунды. Вот примерно так, как отвечаю я.
- Хэй, Аллен! А о чем вообще можно говорить с этими несчастными идиотами? Да еще и круглые сутки?
На часах проходит ровно пять минут, прежде чем Аллен отвечает:
- Там не все идиоты.. Бывают даже вполне нормальные. Вот вчера я говорил.. Так, погоди минутку.. Картинка, увы, не шлется.. В общем, с девушкой. Она очень хотела бы поговорить с настоящим вампиром.. Я притворялся, что тоже этим интересуюсь. Нормальная такая девушка, только по-английски плохо понимает..
- А по-какому она хорошо понимает?
Гарет отсчитвает еще пять минут. Ответа нет.
- А? Что ты говорил? По-какому понимает? Не знаю. Она из Литвы.
- Литва - это где? - удивленно спрашивает Гэбриэл.
Гарет щелкает его по носу и отвечает сама:
- Это на Балтийском море. Бывшая часть Советского Союза. Рядом еще есть Польша. Слышал про такую, неуч?
- Угу. Только давно. - отвечает нимало не смущенный Гэбриэл.
Через пять минут Аллен отвечает сам:
- Литва - это в Польше.
И совершенно не понимает, почему его ответ вызывает такой громкий смех. Пока они смеются, Гарет, с трудом выговаривая слова, которые перебиваются у нее хихиканием, что-то негромко говорит Гэбриэлу на ухо.
Устав смеяться, Гэбриэл подходит к Аллену и кладет ему на плечи теплые ладони.
- Хватит стучать по кнопкам, посиди с нами.
- Подожди, дай мне договорить.
Гэбриэл делает вид, что внимательно рассматривает переднюю панель системного блока.
- Ой, какая красивая кнопка! А что будет, если ее нажать? - и прежде, чем Аллен успевает его остановить, нажимает на Reset. С противным воем компьютер входит в режим перезагрузки. Аллен вскидывает голову, в глазах его отблеск истинного возмущения, и ссора кажется неминуемой.
- Что за идиотские шутки...
Но Гэбриэл просто прикладывает излучающие тепло ладони к его щекам, смотрит снизу вверх, молча, но взляд его более чем красноречив. Этот жест кажется неуместным в тесной комнате, слишком интимным для такой простой ситуации. И так много еще всего отражается в череде коротких взглядов, которыми они обмениваются едва ли за миг.
"Посиди со мной".
"Да, конечно. Но тебе не следовало делать этого".
"Я соскучился".
"Я тоже. Веришь?"
"Хочу верить. Постараюсь"
"Тебя не было долго".
"И скоро я опять уйду".
"Я не хочу этого".
"Ну, посиди же с нами, хоть недолго!".
Нет, они не умеют читать мыслей друг друга. Но есть нечто, большее чем наблюдательность, основанная на знании друг друга - то, что рождается между бессмертными из взаимной приязни, дружбы, симпатии. Тайный шифр на двоих, код, понятный только им. Жесты, взгляды, улыбка и движение ресниц. Так рождается язык..
- Мальчики, кончайте секретничать, - кокетливо говорит Гарет, - я уже тут соскучилась в одиночестве.
Через несколько минут, после возни и препирательств вокруг диванной подушки, они устраиваются все втроем. С непринужденностью котят в корзине, они образуют тесный круг, и наслаждаются ощущениями тел друг друга. Мысль, по обыкновению, приходит ко всем одновременно, но высказывает ее Гарет.
- Мы все дальше и дальше уходим от нормального общества. Даже в мелочах. Посмотрите сами, - она окидывает взглядом Аллена, который одной рукой обнимает ее за плечи, а другой небрежно гладит по щеке и волосам Гэбриэла, уютно положившего голову ему на бок, а руку на колено Гарет, - вот это все едва ли вписывается в нормы общения. Нас сочли бы поклонниками группового секса.
- Глупости, - говорит Гэбриэл. - Просто лежать рядом приятно и здорово. Почему сразу надо думать о сексе? Это все ерунда.
- Это не ерунда, ma chere. Потому что в том мире, что ожидает нас за стенами этого дома, нас с тобой сочли бы любовниками. - Аллен отвечает, не прекращая движения руки. - Видишь ли, чем ближе люди живут друг к другу, тем менее приличным они считают прикасаться друг к другу. Это привилегия сексуальных партнеров. Неразрешенное прикосновение - сексуальная агрессия. Разве ты не заметил этого?
- Не могу сказать, что до сих пор вообще задумывался о подобном.
Разговор затихает на несколько минут. Гарет, не вставая, тянется к своей куртке, достает из кармана сигарету и с наслаждением затягивается.
- Гарет, курить нынче немодно.
- И невкусно! - поддерживает Гэбриэл.
- Ну и что, что не модно? Я же не на вечеринке какой-нибудь...
- Ага, значит, нас ты совсем не стесняешься?
- Кого из вас, молодые люди, я должна стесняться больше?
- Меня! - гордо заявляет Гэбриэл.
- Это еще почему же?
- Потому что я такой обаятельный и мог бы быть тебе кавалером. А ты.. куришь.. Фи! Это не женственно!
- Я не нуждаюсь в таких кавалерах. Я оставлю тебя Аллену. В подарок.
Аллен снисходительно оглядывает свой новообретенный подарок с ног до головы.
- Спасибо, Гарет. - Он целует ее в щеку. - Это отличный подарок!
- Хэй, а меня кто-нибудь спросил?
- А тебя никто спрашивать и не собирается... Подарки не спрашивают об их мнении.
- Вы жестоки и аморальны.
Гэбриэл слезает с кровати и садится за компьютер. Включив его, он долго смотрит на монитор, не понимая, что видит перед собой. Несколько раз кликнув мышкой по иконкам, он разочарованно оборачивается:
- И как работает эта чертовщина?
Аллен настраивает ему mIRC и коротко объясняет, как им пользоваться. Через некоторое время Гэбриэл увлеченно что-то печатает, неловко орудуя мышью и что-то бубня по-испански себе под нос.
- Потерян для общества. - Ехидно констатирует Гарет.
- Я очень рад, что ты привезла его - еле слышно говорит Аллен. - Я скучал без него. Но ты сама знаешь, что выбраться куда-нибудь для меня выше моих сил..
- Он заигрался в свои роли. Потерял всякую осторожность. Охотился, не думая о последствиях. Ты вправишь ему мозги подходящим образом. Я тебя прошу об этом.
- Я не могу. Он опять решит, что я его ограничиваю и воспитываю. И сбежит. Как сбегал уже несколько раз. Для меня не так-то легко каждый раз проходить через все это..
- Постарайся. Я тебя прошу.
- Хорошо.
Через некоторое время они засыпают, нежно обняв друг друга. Стук клавиш и музыка убаюкивают их лучше, чем усталость и темнота обычных людей.
Они просыпаются с наступлением вечера, как просыпаются обычные люди поздним утром - хорошо отдохнув, с ясной головой и сладким чувством готовности к действию в мышцах. Только через несколько минут Гарет понимает, что треск клавиатуры, под который она заснула, так ни на мгновение не прекратился. Гэб все также сидит, неудобно склонившись вперед, к монитору, и неловко держа руки на весу, что-то вдохновенно печатает. Скорость его работы значительно повысилась.
Аллен первым делом провел рукой по волосам, приведя в порядок и без того не растрепавшуюся даже во сне стрижку, еще не открывая глаз провел рукой по своей одежде. Гарет с трудом сдержала ехидную усмешку, но, видимо, что-то большее, чем мысль промелькнуло в воздухе комнаты. Аллен с задумчивым видом произнес:
- И почему вы все считаете меня занудой?
- Кто это "все"?
- Все наши.
- Ты и в самом деле зануда, Ал. Посмотри на свою книжную полку, на которой все книги стоят идеально ровно и каждая на месте. Посмотри в свой компьютер, где каждый файл лежит в надлежащей директории. Посмотри на свои вычищенные до блеска ботинки. Разве нормальное существо способно на такую педантичность?
И Гарет искренне смеется.
- А разве мы нормальные существа? - с философским видом вопрошает Аллен. - Мы совершенно ненормальные. Мы отличаемся от людей очень и очень сильно.
- В чем именно? В том, что питаемся кровью, и не можем без этого прожить?
- Нет, не в этом. В мелочах. Ты говорила днем о том, что у людей не принято находиться близко друг к другу. А нам это, напротив, кажется естественным - даже двум едва знакомым нашего племени. В том, что мы живем очень долго и находим совершенно особенный способ ладить с окружающим миром. Люди живут в нем, словно бы плывут в потоке изменяющейся реальности, но они не замечают ее изменений - они внутри потока. А мы - всегда вовне. И мы пропускаем через себя этот поток, как через сеть, выбирая в улове только то, что нам по вкусу.
- Это твой способ мириться с миром. Не все так легко учатся этому. Помнишь Маршалла? Он так и не смог примириться со своим бессмертием, с тем, что не сможет назвать себя человеком в полной мере.
- Маршалл шарахался из крайности в крайность. Сначала он убивал просто оттого, что хотел насладиться своей силой. Потом он боялся грядущего наказания и стремился оградить свое существование от любой опасности. Потом он почувствовал себя одиноким и хотел найти утешение в дружбе и сексе - общаясь только с обычными людьми. Потом он понял, что каждому есть дело только до себя.. Но себя к тому времени у него уже не было - только набор страхов и претензий ко всем окружающим. Он так и не поверил в то, что сначала должен полюбить себя и примириться с собой, а потом уже искать любви у окружающих. Он боялся себя и ненавидел себя. Вот почему он предпочел шагнуть на свет, а не остаться наедине с собой.
- Мне было жаль его. Но больше жаль тебя.
- Почему?
- Две твои креатуры - Маршалл и Торвальд. Маршалл мертв, Торвальда не пустит на порог ни один из наших. Тебе не повезло.
- Мне не повезло с здравым смыслом. Я сотворил Маршалла только потому, что хотел узнать, как все это получится. Я едва знал его. Я сотворил Торвальда только потому, что он догадался о большей части всего и показался мне более-менее пригодным для нашей жизни. И просто потому, что он неплохо развлекал меня. Я вытащил его из какого-то довольно грязного клуба, где он вертел задом перед туристами, отмыл и был уверен, что этого достаточно, чтобы у него появились какие-то понятия о порядочности. Я ошибался. Он прекрасно приспособился к нашему образу жизни, но только за счет того, что не ведает ни малейших понятий о чести или совести.
- Вот я и говорю - жаль, что так случилось.
- Да, тебе всегда везло больше. Хотя бы мы с Гэбом - вроде бы, от нас было не столько уж много неприятностей? - Аллен усмехнулся.
- Да. Но мы отвлеклись. Мы говорили о наших отличиях. Мы воспринимаем мир по-иному, не так ли?
- Не уверен, Гарет. Скорее всего, нет. Просто мы воспринимаем только ту часть мира, которую сами отмеряем для себя, но воспринимаем ее также, как обычные люди.
- В смысле?
- Я могу смеяться или плакать, если слышу смешное или грустное. Я могу сожалеть и сочувствовать, могу быть заинтересован или подавлен услышанным. Но я интересуюсь только тем, чем хочу интересоваться. Мне все равно, кто правит страной и с кем рядом я живу, что нынче модно в области литературы, потому что я давно уже не читаю современных книг и все равно, что нынче модно носить и как принято думать о жизни.
- Я тебе не верю. Хотя бы потому, что ты модно одет и не вылезаешь из интернета. Твои беспрерывные чаты, твоя модная стрижка - разве это не есть желание быть частью мира? У меня есть это желание, и я не отказываюсь от него. Я люблю быть в толпе и ловить с экрана телевизора самые первые проблески нового стиля, люблю говорить на самом новом молодежном сленге и создавать его самой. Я хочу быть миром и оставаться собой.
- Я ненавижу толпу. Я не хочу говорить с незнакомыми людьми, которые могут находиться рядом со мной. Мне достаточно экрана и возможности выбрать собеседника по вкусу и в любой момент прекратить ставший неприятным разговор.
Гэбриэл оторвался от монитора и покосился на спорящую парочку.
- Я уже лет тридцать слушаю, как вы доказываете друг другу, чей взгляд на жизнь более верный. Вам еще не надоело? И вообще, я хочу есть. Я хочу на охоту!
Гарет и Гэбриэл уловили, даже не взглядом, а каким-то иным чувством, легкую гримасу на лице Аллена. Они оба знали, что он не любит убивать, не любит разговоров об убийствах, что для него это не удовольствие, а необходиомость, и не самая приятная. Он старается быть равнодушным, как хищник, но никогда не будет обсуждать какие-либо детали этого.
- Я вряд ли составлю вам компанию...
- Аллен! Я тебя прошу. Пойдем с нами.
- Мне не нравится, когда вы меня к этому принуждаете.
- Никто тебя не принуждает, Ал. Но я хочу провести с вами и эту ночь. Скоро я уеду. Но до того мне нужна охота. - Гарет была уверена, что у нее все получится. В том числе и уговорить своего старого приятеля.
- Пойдем, Аллен. Выловим в каком-нибудь клубе какого-нибудь наркомана...
Он, как всегда, соглашается. На вечерней улице, ярко освещенной фонарями, они смотрятся довольно обычно, хотя и довольно примечательно - двое высоких мужчин, один широкоплечий и мощный, другой более изящный, со строгим взглядом сквозь тонкое стекло очков, и девушка в ультрамодном платье из блестящего синтетика и ботинках с тупыми носами на подошве толщиной в добрую ладонь. Обычные обитатели города, отправляющиеся душным вечером уик-энда на какую-нибудь дискотеку.
Находится и дискотека, и, после нее, ближе к утру, добыча - какой-то парень, принявший хорошую дозу наркотиков, взгляд которого мутен и бесцельно блуждает. На троих это не настоящая добыча, которой хватает на добрый месяц или, в случае крайней необходимости, на полгода - это всего лишь средство поддержать свои силы на какое-то время. И еще - ритуал, который объединяет. Одна охота, одна добыча на троих, и одна кровь, что заструится по жилам, согревая и возвращая силы. И даже хмурый Аллен улыбается, чувствуя себя одним целым с двумя своими друзьями.
Завтра Гарет уезжает, и, может быть, они не увидятся еще десяток лет. Но мир, оплетенный сетью радиоволн, проводов и оптоволоконных кабелей, становится все теснее, и все ближе они становятся друг к другу - там, где не дотянется рука, прозвучит звонок, появится приветственная строка на экране компьютера.
Одиночества нет, об этом думают все трое, возвращаясь домой на баржу к Аллену. Одиночества нет...

Кристина М.Кэрри