Из жизни ветеринара

Из жизни ветеринара Автор: Мерцающая 2 дек. 06 г копирование запрещено Тому, кто снами сводит меня с ума       За окном шел по желтым дорожкам дождь. Я сидел и смотрел, как мир оплывает по стеклу и собирается в разноцветные серебрящиеся лужи на крышах.       Было без пятнадцати пять, и я страдал от сшивающихся ресницами век и изредка выжимал из глазных пор равнодушную слезу. Она катилась, расслабленная, и глухо разбивалась о сустав пальца.       Скальпель мерцал в выкормленном свете фиолетовой краской и расплескивал по воздуху холод. Играя, я рассек пространство на длинные завитушки хоботов.       Еще пятнадцать минут, и смогу взять седое пальто и выйти за дверь.       Пациентов не было, совсем недавно ушел большой, уснувший в болезни дог, с горючим глазом. Он медленно умирал, смирившись со смертью и мной.       По улице бежали, тяжелыми сапогами растирая лужи в капли. Я смотрел на женщину, пока она, вздернувшись и покрывшись водяным свечением, не забежала в мой подъезд. Тогда я встал и включил главный свет, впрочем, не выходя из состояния медленного безразличия.       Все правильно, она постучала через минуту и, не дождавшись речи, влетела в приемную. Посмотрел на бледное пустое лицо, потом на жесткие и сильные кисти. Они сжимали пса, обернутого черной пушащейся курткой.       Голосовые связки издавали низкие рыкающие вибрации и простудные хрипы.       - Подрали ее.       - Кладите. Посмотрим.       Массивное тело с выдолбленными мускулами расползлось по отражающей кромке и безвольно дернулось. Я размотал куртку, по кровотечению, вошедшему в мягкую подделку пуха, понимая, что торопиться уже нет смысла. Передо мной изломанной помесью умирал волк. Но не то… Весь бок выпотрошен, развернут обескровленной высохшей тканью. Органы держались только судорогой движимыми ребрами. И все это в рубцах прижженной ткани. Волк слабо кольнул меня приоткрывшимся глазом, а потом укрыл зрачок.       - Единственное, что можем - вколоть снотворное.       Женщина с удивительным равнодушием посмотрела на зверя.       - Зашейте как-нибудь, да и все. Хорошим уроком будет.       - Господи, это бес…       Я не успел договорить, как глазами, распустившимися второй желатиновой каймой, сказала:       - Сшивай.       И этот глупый, утопленный взглядом приказ показался мне самой разумной вещью в жизни.       Прошла неделя, я забыл о волке, сославшись на усталость, холод и мерзкий комок в правом виске.       То же время, только за окном косыми ручьями падает солнце. В глазах слегка свежеет и рябит.       Я, бросив время часам, зачеркнув промежуток стрелки, вышел на улицу в омертвелое солнце. Небо чистое восточным, пронизывающим воздухом притягивало взгляд. Смотрел на него, поднимая воротник плаща, когда темный мужчина с унылыми губами спросил:       - Сколько времени?       Я, все еще держась за ускользающую химерную Азию над головой, бросил небрежно:       - Пять, должно быть.       Он невесело покачал головой.       - Без пятнадцати.       Я видел, как он размахнулся, как-то очень правильно, не забывая о поддержке воздуха и роста, успел четко представить, что буду прямо сейчас лежать на асфальте с разбитым лицом.       Но необъяснимо кулак остановился, словно повиснув на воздушной марле. Знакомая кисть держала запястье мужчины. От взаимного напряжения в ямках узнанных ногтей собралась кровь. Я не мог оторваться от этой струйки, текущей по неровностям кожи, нелепо считая изменения ее русла самым важным в тот миг.       Мужчина сдал первым, рывком оторвал напряженные мышцы и сунул руку, которая как пластилин впитала захват, в карман.       - Тебе подсказать куда идти?       Я посмотрел на лицо хозяйки волка и с удивлением отметил всю контрастную яркость хмурого голоса и неживого лица.       - Сам соображу.       Скупым взглядом она еще раз охватила его удаляющуюся фигуру и, наконец, посмотрела на меня.       - Вам со мной придется поехать, доктор.       На улице успело плавно незаметно стемнеть, небо потеряло краски, покрывшись сизой траурной каймой.       Джип, щерящийся решетчатым грубым оскалом, втянул в себя женский силуэт и добродушно распахнул дверь.       - Смелей.       В пыли приборной доски школьными разреженными буквами стояла надпись Купить хлеба.       Женщина посмотрела на нее неизменным взглядом, слегка дернула уголком рта и завела мотор.       - Куда мы едем?       Хлопковые лучи соседних машин воском лепились к ее коже, но очень быстро срывались и осенними листьями перекатывались ко мне.       - К нам домой. Вас Иван зовут?       - Да. Иван Дмитриевич. А Вас?       Она бросила в мою сторону кислый жеваный взгляд и, нехотя сказала:       - Зовите Еленой, все равно. Вы помните, Иван, - игнорировала увесистый банальный придаток, - ту… собаку, которую зашивали?       Я невольно улыбнулся и посмотрел в окно. Старые домики балансируют на распорках длинных бесхребетных теней. Линия огней, разрываясь на редких фасадах, прерывалась темной карточкой окна.       - Ту, которая волк? Прекрасно помню.       - Знаете, кто это на самом деле был?       - Хм…точной породы не назову, но может сибирский…       Она с новой эмоцией удивления припала к моему лицу глазами и забыла об окружающей движущейся реальности. Нас сразу же окружили злые харкающие крики гудков.       - Это был оборотень. Моя средняя сестра.       Она долго рассказывала подоплеку возможности. Канонический стереотип одинокой женщины за рулем рядового автомобиля объяснял, как тело ссыхается и выворачивается шерстяным пружинящим нутром, чтобы стать новым, сумрачным зверем.       Она оборвала рассказ внезапно, выпрыгнула из машины и последовала, пропитанная моим недоумевающим взглядом, к подъезду.       Когда я вышел, машина жалобно пискнула, прощаясь.       Коридор был захламлен обувью, присосавшимися к стенам куртками, и рассыпающимися от усилия вспомнить вещами.       - Есть кто?       В ответ правая дверь распахнулась, выпуская девушку. Обескровленное тело куталось в широкий махаоновый платок. Она посмотрела на нас и, кивнув головой, ушла к себе.       Елена еще секунду пристально глядела на сросшуюся с косяком дверь, потом молча начала снимать ботинки.       - Это и есть…?       Спросил, принимая из быстрых ловких пальцев тапочки.       - Она. Средняя сестра. Пойдемте, Иван.       Меня привели в небольшую, залитую сухим ароматным светом комнату. На крутящемся стуле, упершись подбородком в колени, сидела, видимо, самая младшая из сестер и с остервенелой улыбкой била по клавиатуре. Появление чужих она заметила только после окрика Елены. Маленькой и живой, ей было больно говорить с нами, потому она грубо обрывала фразы сестры, вытягивая ее мысли.       - Это…       - А я знаю. Иван.       - Она…       - Я не как они с Нинкой. Я эта… Лен, ну как…       - М…       - А ну да. Ментальный блокатор.       - Чт…       - Мысли читаю, могу в ступор ввести, это пока…       - Письмо…       - Уже написала. Все прямо в совет и по Интернету послала. Что теперь будет…!!! Ох, дядь Вань, там же теперь все г…       - Варя!       - Беситься будут. А то эти вампиры совсем обнаглели. А Вы когда поедите?       Я, желая избавиться от брошенного бессвязного разговора, инстинктивно помотал головой.       Елена, массируя себе шею, грустно сказала, смотря на сестру, которая отвернулась к экрану, не дождавшись моего ответа.       - Чаю хотите?       Чай был горький, словно горелый, он, остывая, оседал на эмаль зубов и царапал язык. Елена сидела за столом, застыв над копотным паром кружки.       Все вокруг было слишком, неуместно обычным. Умирающий цветок на окне с землей, пыльной и мелкой, крючки, поймавшие отпущенные кружки, неяркая лампа, отфильтровывающая свет. Я сделал еще глоток и понял, что от ядовитого вкуса начинает стучать в висках.       - Скажите, Елена, - она, уловив имя, неуловимо переменила позу, перенеся на меня задумчивый груз глаз, - а тот мужчина, он был… хм… вампиром?       Лена отпила из кружки, скривилась, непередаваемой кривой рисуя рот, и выплеснула чай в раковину.       - Нинин эксперимент… Нет, что Вы… Это обращенный, чтобы стать вампиром ему нужно сперва выслужиться. Будем надеяться, карьерный рост я ему подпортила. Вам интересны Истинные?       - Ну… да. Честно говоря. Но если эта тема…       Она прервала меня изворотом запястья и, словно иззябнув, обхватила плечи и отвернулась к окну. Большая темнота за стеклом выкрашена уступами комнатного света.       - Есть договор, он достаточно условен и прописан в единственном рукопожатии вожаков… Цель - избежать взаимного истребления. Последние лет десять удавалось держаться в рамках, но... Вампиров понесло. Грубо, но верно. Я не знаю, с чем это связано, уровень не тот, но они как будто обезумели. Да дело не в том, мы, волки, сами в вечной чуме, большую часть жизни не помним… Вампиры, их не возможно уличить, они нас как пешек скидывают, а все молчат, нету доказательств - свидетели в могиле… - Елена обернулась резко, в листопаде рушащихся волос, и я увидел, что взгляд полон отчаяньем и тушующейся злобы. - Единственный способ - сдать их Совету, - желая спросить, я подался вперед, но снова рука дернулась, призывая молчать, - Это маги, Иван. Главные ублюдки, эти кого хочешь на кишках вздернут.       Молчание. Оно взбито ее немым взглядом и цокольной музыкой соседней комнаты.       - Господи, Елена, это… это… дико, но что Вы от меня хотите?       - Вы рану моей сестры описать сможете?       - Вполне, рассечение бр…       - Не мне, им опишите. Магам.       - Ну…       - Ясно.       Елена, подобравшись безвоздухом, вспрыгнула на плиту, без разбега, толчка - просто. Просто оказалась там, минуя придушенный мозг. Выдернула с крышки вытяжки пачку сигарет и затянулась всем березовым телом.       Посмотрел в кружку. Черный лист плавал в липкой коре и жался к стенкам. Дым коснулся лица.       - Я сейчас же отвезу Вас домой. О безопасности не волнуйтесь, Варя сейчас кому надо…       Там дома - часы. На них всегда пять, и дверь всегда открыта обезлюдевшей комнатой.       Там в книжке, заложенной скальпелем, друзья и любимая. И утро ждет за светом забытого ночника.       - Где Ваши родители?       Она удивленно удержала дым и погрузилась на секунду в листья челки.       - Я за них. Вы правы на самом деле, Иван, правы… Мы вырождаемся и все равно через пару…       - Елена, знаете что? Налейте мне нормального чая, а то маги могут подумать, что несварение желудка вызвано их видом.       Когда одевались, в коридор вышли Нина и Варвара. Я посмотрел на них. Очень похожи отражениями глаз и взвитой фигурой. Но старшие, словно в оболочке не пропекшегося теста, бледные и тягучие, что-то в прорези рта говорит об общей судьбе.       - Хлеба купи.       Елена, бросая привычный женский взгляд в зеркало, что-то невнятно сказала. Нина с упреком перевела глаза на меня.       - Ну, хоть Вы ей напомните. Уже неделю ждем-недождемся. Слышишь, Лен? Сама же потом скрипеть весь вечер будешь.       Рассвет распрямлялся, свешивая через горизонт пряничные пряди волос. Влага плавала в воздухе, пробиралась под шарф.       - Прохладно. На метро…       Я не понял, как оказался на асфальте, огромное мокрое пятно боли вибрировало в животе. Видимо, был без сознания, потому что, открыв глаза, увидел спину и отставленную дрожащую напряжением ногу Лены. Она держала черную кляксу. Отростки вцеплялись ей в руки и отрывали куски куртки вперемежку с мясом.       Сам не понимая, что делаю, заорал куда-то вверх, почти сдирая голову с позвонка:       - Маги!       Сразу же проклял себя, увидев бесшумного второго вампира, приближающегося ко мне. Елена в отчаянье взвыла.       Вот сейчас и умру - пришло, когда почувствовал сладкий и липкий запах.       Сверху полетело пятно. Клякса отпрыгнула, но поздно, волк уже успел подмять под себя всю тень. Нина.       Сильное и злое вздернуло меня, мелькнуло лицо младшей сестры, из угла рта падал кровавый бисер.       - В подъезд, Иван, в подъезд.       Упал на бок, от боли опять провалился под сознание. Но то, перед чем хотелось ослепнуть, я все же увидел. Как Елена без сил падает на спину… Тень ее задела лишь слегка.… Но почему тогда так кричат?       Нина, больная девочка, неделю назад почти разорванная напополам, хочет извернуться и кинуться, но панически не успевает и получает пинок такой силы под ребра, что не может даже завыть.       Варя стоит ко мне спиной, она-то и кричит, орет заборным слогом, сжимая виски.       Но это не все… Одна тень стоит заторможенная, но вторая качаясь, распадаясь маленькими червями, идет прямо к ней.       И, в общем… все… Дальше только кровь человеческой сестры… Невыносимо серьезное лицо в уже мной придуманных кружевах…       Но, пожалуйста, нет…       Да где же ты, Господи…       В квартире из спокойного мира зажегся свет. И все очень ярко, вся ее кровь на мне… А тени не пропадают, они сплетшись в одну, колоссальную, идут через маленький труп …       Хочется закрыть, вырвать глаза, но не могу, отнялись руки и только хриплю... А в тупом мозгу крутятся почему-то часы, и хочу остановить их на пяти, но пальцы скользят по крови.       В щелку меж тел ко мне просунулась Леной реальность. Она встала очень медленно, провела пальцами по щеке и поднесла к глазам.       Сломалась мгновенно, треск просто выкинул воздух. Не волк нет… Чудовище с ее глазами и пастью пумы…       Открыл глаза. Вспомнил.       Мне хотелось отвернуться к стене, но боль так остро впилась и рванула, что вскрикнул. На ровном фоне белого потолка возникло приятное лицо в рамке кудрей. Женщина улыбнулась и погладила меня по руке.       - Не волнуйтесь, все хорошо. Не двигайтесь.       Я выдохнул с привкусом задушенных слез.       - Кто Вы?       - Маг.       - Скажите, а…       Улыбка театрально сложилась, взгляд утек от меня вперед.       - Только средняя сестра. Ее курирует другой лекарь.       - Ваши 9 рублей.       Я взял сдачу и хлеб. Потом поднял голову вверх и увидел в окне смутное лицо Нины. Она приветственно махнула рукой и улыбнулась мне. Лишь мне….